Главная   Гостевая   Галерея   Разное   Ссылки   Новости   Магазин

 

 

Гильгамеш   Ветхий Завет   Критий   Тимей   Пополь-Вух   Мифы Ацтеков   Кодекс Чималпопока   Тата и Нена

 

 

 
 
 

Мифы.



Пополь-Вух(2).

 
     



 
 
 

Пополь-Вух

Перевод с языка киче Р. В. Кинжалова

 

ЧАСТЬ II

Глава 1

Теперь мы назовем имя отца Хун-Ахпу и Шбаланке. Полумрак скрывает его голову, и в полумраке находится все то, что сообщается и повествуется о рождении Хун-Ахпу и Шбаланке. Мы расскажем только лишь половину ее, только часть того, что рассказывается об их предках.

Вот повествование (о них); вот имена: Хун-Хун-Ахпу (и Вукуб-Хун-Ахпу), как назывались они. Родителями их были Шпийакок и Шмукане. В ночи были рождены ими, Шпийакоком и Шмукане. Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу.

И вот Хун-Хун-Ахпу породил двух детей, и это были сыновья: первый носил имя Хун-Бац, а второй - Хун-Чоуэн.

Мать этих двух сыновей именовалась Шбакийало; так называлась жена Хун-Хун-Ахпу. Что же касается другого сына, Вукуб-Хун-Ахпу, то он не имел жены; он был одинок.

По природе своей эти два сына были очень мудрыми, и великим было их знание; они были предсказателями здесь на земле, и дела и привычки их были прекрасны.

Хун-Бац и Хун-Чоуэн, сыновья Хун-Хун-Ахпу, имели навыки и способности ко всему. Они были флейтистами, певцами, стрелками из выдувной трубки, художниками, скульпторами, ювелирами, серебряных дел мастерами, - всем этим были Хун-Бац и Хун-Чоуэн.

И вот Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахну не занимались ничем, кроме игры в кости и мяч в течение целого дня, а когда они сходились все четверо вместе для игры в мяч, то одна пара играла против другой.

И Вок, посланник Хуракана, посланник Чипи-Какулха и Раша-Какулха, приходил туда, чтобы наблюдать их (игру). Не далека для этого Вока ни поверхность земли, ни преисподняя Шибальбы. И одно мгновение он может унестись на небо и быть около Хуракана.

(Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу) пребывали еще здесь, на земле, когда умерла мать Хун-Баца и Хун-Чоуэна.

И вот, когда они играли в мяч, на дороге, которая вела в Шибальбу, они были услышаны владыками Шибальбы Хун-Каме и Вукуб-Каме.

«Что это такое? Что происходит там, на земле? Кто эти, что заставляют дрожать землю и вызывают столько смятения? Подите и позовите их! Пусть они придут играть в мяч сюда! Здесь мы победим их! Эти (создания) уже более не почитают нас! У них нет более ни почтения, ни уважения к нашему положению, и они даже занимаются своими причудами над нашими головами», - восклицали все владыки Шибальбы.

Тогда они, все вместе, собрались на совет. Те, которые назывались Хун-Каме и Вукуб-Каме, были высшими судьями. Всем владыкам были назначены свои обязанности, и каждому из них Хун-Каме и Вукуб-Каме дали свою, соответствующую ему власть.

Там были Шикирипат и Кучумакик, владыки с такими именами. Они были те двое, которые причиняют кровотечение у людей.

Там были другие, назывались они Ах-Альпух и Ах-Алькана, тоже владыки. И их делом было заставлять людей пухнуть, чтобы из их ног изливался гной, и окрашивать их лица в желтый цвет, что называется чуканаль. Вот над чем владычествовали Ах-Альпух и Ах-Алькана.

Там были также владыка Чамиабак и владыка Чамиахолом, жезлоносцы Шибальбы, чьи посохи были из чистой кости. Их делом было заставлять людей чахнуть, пока от них не оставалось ничего, кроме черепа и костей, и тогда они умирали, потому что живот у них приклеивался к позвоночнику. Вот что было делом Чамиабака и Чамиахолома, как именовались эти владыки.

Там были также владыка Ах-Альмес и владыка Ах-Альтокоб; их делом было приносить людям несчастья, когда те находились перед своим домом или позади него, - так, чтобы их нашли израненными, распростертыми, с лицом, уткнувшимся в землю, мертвыми. Вот над чем владычествовали Ах-Альмес и Ах-Альтокоб, как именовались эти (владыки).

Там были, наконец; владыки по имени Шик и Патан. Их делом было заставлять людей умирать на дороге - то, что называется внезапной смертью, - заставляя кровь устремиться к их горлу, пока они не умирали, изрыгая кровь. Делом каждого из этих владык было наброситься на них, сжать их горло и сердце, чтобы хлынула у них горлом кровь во время пути. Вот над чем владычествовали Шик и Патан.

И вот собрались они на совет, и решили совместно, что должно преследовать и мучить Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, чтобы сделать их уступчивыми. Но в действительности то, чего домогались владыки Шибальбы, было другим. Снаряжения для игры в мяч Хун-Хун-Ахну и Вукуба-Хун-Ахпу - их наколенников из кожи, нашейников, перчаток, головных уборов и масок, - всего того, что было игральными принадлежностями Хун-Хун-Ахпу и Вукуба-Хун-Ахпу, - (вот чего добивались они).

Теперь мы расскажем о их путешествии в Шибальбу, и как они оставили после себя двух сыновей Хун-Хун-Ахпу: Хун-Баца и (Хун)-Чоуэна, мать которых была уже мертва. А в конце мы расскажем и о том, как Хун-Бац и Хун-Чоуэн были побеждены ХунАхпу и Шбаланке.

 

Глава 2

Тотчас по повелению Хуна-Каме и Вукуба-Каме (перед ними) предстали посланные.

- Отправляйтесь, мужи совета, - сказали они. - Идите и позовите Хун-Хун-Ахпу и Вукуба-Хун-Ахпу. Скажите им: «идемте с нами. Владыки говорят, что они должны прийти. Они должны прийти сюда поиграть с нами в мяч, чтобы сделать нас счастливыми, так как мы поистине изумлены ими». Поэтому они должны прийти к нам, - сказали владыки. - И пусть они принесут с собой свое снаряжение для игры, их нашейники, их перчатки, и пусть также они принесут и свой каучуковый мяч, - говорили владыки. - Скажите им, чтобы они пришли как возможно скорей! - так повелели они своим посланцам.

А эти посланные были совы: Чаби-Тукур, Хуракан-Тукур, Какиш-Тукур и Холом-Тукур. Таковы были имена посланников Шибальбы.

Чаби-Тукур был быстр, как стрела, Хуракан-Тукур имел только одну ногу, но у него были крылья; Какиш-Тукур имел красную спину и крылья, а у Холом-Тукура имелась только голова, ног не было, но имелись крылья.

Эти четыре посланных имели достоинство ах-поп-ачиха. Оставя Шибальбу, они быстро прибыли, принеся свое послание в то здание, где Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу играли в мяч, в здание для игры в мяч, которое называлось Ним-Шоб-Карчах. Совы-посланники направились прямо в здание для игры в мяч и передали свое поручение толк как оно было дано им Хун-Каме, Вукубом-Каме, Ах-Альпухом, Ах-Альканой, Чамиабаком, Чамиахоломом, Шикирипатом, Кучумакиком, Ах-Альмесом, Ах-Альтокобом, Шиком и Патаном, как назывались те владыки, которые послали поручение с совами. - Действительно ли владыки Хун-Каме и Вукуб-Каме сказали, что мы должны идти с вами? - Они определенно сказали так, и мы будем сопровождать вас. «Пусть принесут они с собой все их снаряжение для игры», - сказали владыки. - Хорошо! - сказали (юноши). - Подождите нас, мы только сходим проститься с нашей матерью. И вот они направились прямо домой и сказали своей матери, потому что отец их был уже мертв: - Мы уходим, мать наша, но уходим только на время. Посланники владык пришли, чтобы взять нас. «Они должны прийти как возможно скорей», - сказали (владыки); так передали нам их посланцы. Мы оставим здесь наш каучуковый мяч в качестве заложника, - добавили (братья). И они немедленно пошли и повесили его в углублении крыши дома, там, где находилась ниша. «Мы возвратимся и будем потом играть», - сказали они. И подойдя к Хун-Бацу и Хун-Чоуэну, они сказали им: «играйте на прекрасной флейте и пойте прекрасно, занимайтесь живописью и резьбой по камню, согревайте наш дом и согревайте сердце вашей бабушки!». Когда они прощались со своей матерью, Шмукане очень огорчилась и горько заплакала. «Не печалься, мы уходим, но мы еще не умерли», - сказали Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, когда они покидали ее. Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу отправились немедленно, и посланные шествовали впереди них по дороге. И вот они начали спускаться по дороге в Шибальбу по очень крутым ступеням. Они спускались вниз до тех пор, пока не подошли к берегу постоянно изменявшейся реки, быстро текущей между двумя склонами узкого ущелья, называвшимися Нусиван-куль и Кусиван, и переправились через нее. Затем они пересекли местность с очень изменчивой рекой, которая текла среди колючих тыквенных деревьев. Там было очень много тыквенных деревьев, но они прошли между ними, не причинив себе вреда.

Затем они подошли к берегу другой реки, реки из крови, и пересекли ее, но не пили из нее воды, они только перебрались на другой берег, и поэтому они не были побеждены. А затем они подошли к другой реке, реке целиком из гноя; но она не принесла им вреда; они прошли снова беспрепятственно.

(Братья) двинулись дальше, пока они не пришли на место, где соединялись четыре дороги, и здесь, на этом перекрестке четырех дорог, они были настигнуты судьбой.

Одна из этих четырех дорог была красная, другая - черная, третья - белая и последняя - желтая. И черная дорога сказала им: «меня, меня должны вы избрать, потому что я - дорога владыки». Так сказала дорога.

И в этом месте они были уже побеждены. Они приняли эту дорогу, дорогу к Шибальбе, и когда (братья) прибыли на место совета владык Шибальбы, они уже потеряли в игре.

И вот, первыми, кого они увидели там, были сидящие деревянные куклы, изготовленные обитателями Шибальбы. (Братья) приветствовали их первыми: «Привет, Хун-Каме!» - сказали они деревянной кукле. - «Привет, Вукуб-Каме!» - сказали они другому деревянному изображению. Но те не отвечали. Немедленно владыки Шибальбы разразились хохотом, и все другие владыки начали громко смеяться, потому что они смотрели на Хун-Хун-Ахпу и Вукуба-Хун-Ахпу, как на уже обессиленных, как на уже побежденных. Вот почему они продолжали смеяться.

Тогда Хун-Каме и Вукуб-Каме заговорили: «Хорошо», - сказали они, - «вот вы прибыли. На завтра приготовьте маску, ваши нашейники и перчатки», - прибавили они.

«Подойдите и сядьте на нашу скамью», - сказали они. Но скамья, которую они предложили (братьям), была из раскаленного камня, и когда они сели на нее, то они обожглись. Они начали извиваться на скамье, но не находили себе никакого облегчения. Конечно, они вскочили со скамьи, но седалища их были обожжены.

Владыки Шибальбы снова разразились хохотом; они умирали от смеха; они корчились от боли в своих сердцах, в своей крови и в своих костях, причиненной им смехом. Так смеялись все владыки Шибальбы.

«Теперь идите к этому дому, - сказали они, - там вы получите наши смолистые лучины и ваши сигары и там вы будете спать».

Немедленно прибыли они в «Дом мрака». Внутри него была только тьма. А пока они были там, владыки Шибальбы обсуждали, что они должны предпринять.

«Давайте принесем их в жертву завтра, пусть они умрут быстро-быстро, так, чтобы мы могли пользоваться их игральным снаряжением при игре в мяч», - говорили владыки Шибальбы друг другу.

А лучинами у них были липкие от крови каменные ножи; они назывались «сакиток» - так называлась сосна Шибальбы. Обоюдоострой была и их игра в мяч; каждое мгновение их кости могли быть расчленены; роковой могла быть для них игра в мяч с владыками Шибальбы.

Итак, Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу вошли в «Дом мрака». Там им были даны их смолистые лучины, единственная зажженная лучина, которую Хун-Каме и Вукуб-Каме послали им, вместе с зажженной сигарой для каждого, которые послали им владыки. Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу сидели в темноте, совершенно скорчившись, когда вошел (посланец) с лучинами и сигарами. Лучины ярко осветили помещение, когда он передавал (слова владык):

«Каждый из вас имеет горящую лучину и сигару; приходите на заре и принесите их обратно. Вы не должны сжигать их, но вы должны возвратить их целыми, в том же виде, что и сейчас, - вот что поручили сказать мне владыки».

Так было сказано им. И этим (братья) были побеждены. Они сожгли лучины, и они также искурили сигары, которые были даны им.

Многие места испытаний имелись в Шибальбе; и испытания были многих видов.

Первое - это «Дом мрака», Кекума-Ха, в котором была только непроглядная тьма.

Второе было Шушулим-Ха, так он именовался; дом, где каждый дрожал, в котором было невозможно холодно. Ледяной невыносимый ветер дул внутри.

Третье - было «Дом ягуаров», Балами-Ха, как его называли, в котором не имелось ничего, кроме ягуаров, которые толпились, теснились друг к другу от отчаяния, рычали и щелкали зубами. Ягуары были заперты в этом доме.

Цоци-Ха, «Домом летучих мышей», называлось четвертое помещение для испытаний. Внутри этого дома не было ничего, кроме летучих мышей, которые пищали, кричали и летали везде и всюду. Летучие мыши были заперты внутри и не могли вылететь наружу.

Пятое называлось Чайим-Ха, «Дом ножей», в котором были только сверкающие заостренные ножи, предназначенные то к покою, то к уничтожению (всего находящегося) здесь, в этом доме.

В Шибальбе было много мест для испытаний, но Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу не входили туда. Мы должны были только упомянуть здесь названия этих домов для испытаний.

Когда Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу появились перед Хун-Каме и Вукуб-Каме, эти им сказали: «Где же мои сигары? Где моя смолистая лучина, которая была дана вам на прошлую ночь?».

- Они все кончились, владыка!

- Хорошо. Сегодня будет концом ваших дней. Теперь вы умрете, Вы будете уничтожены, мы разорвем вас на куски, и здесь будут спрятаны ваши лица. Вас принесут в жертву! - сказали Хун-Каме и Вукуб-Каме.

Они немедленно принесли (братьев) в жертву и погребли их; они были погребены в месте, называемом Пукбаль-Чах. Перед их погребением (владыки Шибальбы) отрезали голову Хун-Хун-Ахпу и похоронили лишь тело старшего брата вместе с младшим братом.

«Возьмите его голову и поместите ее на дереве, находящемся около дороги», - сказали Хун-Каме и Вукуб-Каме. И когда туда пришли и поместили, голову Хун-Хун-Ахпу посреди ветвей дерева, оно, никогда раньше не приносившее плодов, внезапно покрылось плодами. И это тыквенное дерево - так оно зовется - и есть то самое, которое мы теперь называем головой Хун-Хун-Ахпу.

С изумлением смотрели Хун-Каме и Вукуб-Каме на плоды этого дерева. Круглые плоды виднелись повсюду, но Хун-Каме и Вукуб-Каме не могли распознать, где голова Хун-Хун-Ахпу; она была совершенно подобна другим плодам тыквенного дерева. Так это казалось всем обитателям Шибальбы, когда они пришли посмотреть на него вблизи.

Они единодушно решили из-за того, что произошло, когда они поместили среди его ветвей голову Хун-Хун-Ахпу, что дерево это - волшебное. И владыки Шибальбы сказали:

«Пусть никто не смеет срывать эти плоды! Пусть никто не смеет подходить близко и садиться под этим деревом!» - сказали они. Так владыки Шибальбы решили держать в стороне (от дерева) всякого.

Голову Хун-Хун-Ахпу более уже нельзя было узнать, потому что она стала по виду совершенно подобной плоду тыквенного дерева. Тем не менее, об этом говорилось очень много, и одна девушка услышала этот чудесный рассказ. Теперь мы расскажем об ее прибытии (к этому дереву).

 

Глава 3

Вот рассказ о девушке, дочери владыки по имени Кучумакик.

До этой девушки, дочери владыки, также дошел рассказ об этом. Имя отца было Кучумакик, а имя девушки - Шкик. Когда она услышала рассказ о плодах на дереве, который постоянно рассказывал ее отец, она, слушая это, была очень изумлена.

«Почему я не могу пойти посмотреть на это дерево, о котором они столько говорят, - воскликнула девушка. - Я уверена, что плоды, разговоры о которых я (постоянно) слышу, должны быть очень вкусными».

И вот, (девушка) пошла совершенно одна и приблизилась к подножью дерева, росшего в Пукбаль-Чах.

- Ах, - воскликнула она, - что это за плоды, растущие на этом дереве? Разве не удивительно видеть, как оно покрыто плодами? Разве не вкусны эти плоды? Неужели я умру, неужели я погибну, если сорву один-единственный из этих плодов? - сказала девушка.

Тогда череп, находившийся среди ветвей дерева, заговорил и сказал:

- Что ты хочешь от (дерева)? Эти круглые предметы, покрывающие ветви дерева, всего лишь черепа. - Так говорила голова Хун-Хун-Ахпу, обращаясь к девушке. - Ты, может быть, хочешь их? - добавила она.

- Да, я хочу их! - ответила девушка.

- Хорошо, - сказал череп. - Протяни ладонь своей правой руки сюда! Посмотрим!

- Пусть будет! - сказала девушка, выдвигая свою руку и протягивая ее прямо к черепу.

В этот момент череп выронил несколько капель слюны прямо в девичью ладонь. Она быстро и внимательно посмотрела на свою руку, но слюны, упавшей из черепа, на ее ладони уже не было.

- В моей слюне и влаге я дал тебе потомство, - сказал голос из дерева. - Теперь моя голова не нужна больше ни для чего; она только лишь череп без плоти. Таковы и головы великих владык, ибо только плоть есть то, что дает им приятный вид. И когда они умирают, люди пугаются при виде их костей. Такова же природа их сыновей, которая подобна влаге и слюне; их жизненная сущность, будь то сын владыки, сын мудреца или оратора. Они не теряют своей сущности, когда отходят, но завещают ее. Образ владыки, почтенного мудреца или оратора не должен исчезнуть или быть искоренен; он остается в тех дочерях и сыновьях, которых он порождает. Так должно быть! То же самое я сделал с тобой. Поднимись же на поверхность земли; ты не умрешь. Верь словам моим. Да будет это так! - сказала голова Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу.

И все то, что они сделали вместе, было воистину совершено по повелению Хуракана, Чипи-Какулха и Раша-Какулха.

После этого девушка возвратилась прямо домой, и много забот легло на нее. Она немедленно зачала сыновей в своем теле силою только слюны. Вот каким образом были порождены Хун-Ахпу и Шбаланке.

Итак, девушка возвратилась домой, и после того, как прошло шесть месяцев, ее отец, именовавшийся Кучумакик, заметил ее положение. И тогда девушка вспомнила (слова, сказанные ей головой Хун-Хун-Ахпу), потому что даже ее отец увидел, что она ожидает потомства.

И тогда все владыки и Хун-Каме и Вукуб-Каме собрались на совет с Кучумакиком.

- Моя дочь действительно ждет ребенка, владыки, она беременна из-за чистого распутства, - воскликнул Кучумакик, когда он появился перед владыками.

- Хорошо, - сказали они, - вырви признание из ее рта, и если она откажется говорить, накажи ее. Пусть она будет уведена далеко отсюда и принесена в жертву.

- Хорошо, почтенные владыки, - ответил он.

И тогда спросил Кучумакик у своей дочери:

- От кого эти дети, которых ты носишь в чреве, дочь моя?

А она ответила:

- У меня нет ребенка, почтенный отец мой, потому что я не знала еще лица мужчины.

- Хорошо, - сказал он, - так ты, значит, действительно блудница. Возьмите ее и принесите ее в жертву, почтенные мужи, принесите мне ее сердце в тыквенной чаше; в этот же день оно должно трепетать в руках владык, - приказал он совам.

Четыре посланца взяли тыкву и отправились в путь, неся юную девушку на своих плечах. Они взяли с собой также и сверкающий каменный нож, предназначенный для ее заклания.

И она сказала им:

- Нет, не может быть, чтобы вы убили меня, о вестники, ведь то, что я ношу в чреве своем, - это не от бесчестия, а оно зародилось, когда я пошла подивиться на голову Хун-Хун-Ахпу, ту, что в Пукбаль-Чах. Вот поэтому вы не должны приносить меня в жертву, о вестники! - сказала девушка, обращаясь к ним.

- А что мы положим вместо твоего сердца? Так приказал нам твой отец: «Принесите ее сердце; владыки будут вертеть его так и сяк; им будет любопытно (смотреть) на него; они будут смотреть все вместе, как оно будет гореть. Итак, принесите ее сердце в чаше возможно быстрее, ее сердце, лежащее на дне чаши». Может быть, он не говорил так нам? Но что положим мы тогда в тыквенную чашу? Мы тоже хотим, чтобы ты не умерла, - сказали посланцы.

- Хорошо, но мое сердце не принадлежит им. Ни дом ваш не должен находиться здесь, ни вы не должны быть принуждаемы ими силой, чтобы убивать людей. Наступит время, воистину, когда действительные распутники будут в ваших руках, а в моих руках Хун-Каме и Вукуб-Каме. Им должна принадлежать только кровь и только череп; вот что будет отдано им. Никогда мое сердце не будет сожжено перед ними. Да будет так! Соберите то, что даст вам это дерево, - сказала девушка.

Красный сок, хлынувший из дерева, полился в чашу; и тотчас же он загустел и из него образовался комок; он блестел и имел форму сердца. Дерево дало сок, подобный крови, имевший вид настоящей крови. Тогда кровь, или лучше сказать кровь красного дерева, сгустилась и образовала очень широкий блестящий слой внутри чаши, подобный свернувшейся крови. Так это дерево стало прославленным из-за девушки; оно называлось раньше «красное дерево кошенили», но (с той поры) оно получило имя «дерево крови», потому что сок его называется кровью.

- Вы будете теперь очень любимы, и все, что есть на земле, будет принадлежать вам, - сказала девушка совам.

- Хорошо, девушка. Итак, мы сейчас исполним приказанное (нам, а затем) укажем тебе дорогу туда, наверх, ты же продолжай свой путь как можно быстрей. Мы же пойдем и предъявим это изображение, эту замену вместо твоего сердца, владыкам, - сказали вестники.

Когда они появились перед владыками, все ожидали их с нетерпением.

- Кончили ли вы? - спросил Хун-Каме.

- Все кончено, владыки мои. Вот здесь на дне чаши находится ее сердце.

- Хорошо! Давайте посмотрим! - воскликнул Хун-Каме. И схватив его кончиками своих пальцев, он поднял сердце; оболочка разорвалась, и заструилась блестящая кровь, ярко-красного цвета.

- Разожгите огонь и положите его на уголья, - приказал Хун-Каме. Как только они бросили его на огонь, обитатели Шибальбы начали принюхиваться и пододвинулись ближе к нему. Им очень нравилось благоухание, исходившее от сердца.

А в то время, пока они сидели и пристально смотрели на (огонь), совы скрылись и показали девушке путь, и она радовалась, что поднимается из подземных глубин на поверхность земли. Совы же, указав ей путь, возвратились назад.

Так владыки Шибальбы были побеждены девушкой, они все были поражены слепотой.

 

Глава 4

И вот, Хун-Бац и Хун-Чоуэн находились со своей матерью дома, когда (туда) пришла женщина, именовавшаяся Шкик.

Когда женщина Шкик появилась перед матерью Хун-Баца и Хун-Чоуана, она уже носила сыновей в своем животе, и это было незадолго перед тем, как Хун-Ахпу и Шбаланке, как они звались, должны были быть рождены. Когда женщина прибыла к старице, она сказала ей: «я пришла, мать моя, я - твоя невестка и твоя дочь, о почтенная моя мать». Она сказала это, когда вошла в дом старицы.

- Откуда ты пришла? Где мои сыновья? Может быть, они не умерли в Шибальбе? Разве ты не видишь этих двух, оставшихся, их порождение и их кровь, зовущихся Хун-Бацем и Хун-Чоуэном? И тем не менее ты приходишь? Иди отсюда! Прочь! - закричала старица на девушку.

- И все же то, что я говорю - истина. Я - твоя невестка, и была таковой уже долгое время. Я принадлежу Хун-Хун-Ахпу. Они живы в том, что я ношу. Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахну вовсе не мертвы; то, что они сейчас невидимы, - это великий их подвиг. А ты - моя свекровь. И ты скоро с любовью увидишь их образ в том, что я приношу тебе, - сказала она старице.

Тогда Хун-Бац и Хун-Чоуэн рассердились. Они ничего не делали, а только играли на флейте и пели, рисовали и занимались резьбой по камню в течение всего дня и были утешением для сердца старицы.

Тогда старица сказала:

- Я не желаю, чтобы ты была моей невесткой, потому что то, что носишь ты в своем чреве, - это плод твоего бесчестья. А потом, ты обманщица; мои сыновья, о которых ты говоришь, давно мертвы.

Неожиданно старица добавила:

- То, что говорю я тебе, - истина, но пусть ты моя невестка, согласно тому; что я слышала. Иди тогда, принеси пищу для этих, они должны быть накормлены кукурузными лепешками. Иди и собери большую сеть (полную зерна) и возвратись сразу же, потому что ты - моя невестка, согласно тому, что я слышу, - сказала она девушке.

- Хорошо, - ответила девушка, и она сразу отправилась на кукурузное поле, которое было засеяно Хун-Бацем и Хун-Чоуэном. Дорога также была устроена и расчищена ими: девушка пошла по ней и так пришла на поле. Но она нашла там только один стебель кукурузы, не два или три. И когда она увидела только один стебель с одним лишь початком на нем, у девушки сжалось сердце.

- Ох, так я в самом деле грешница? Ох, несчастливая я! Откуда же я соберу полную сеть зерна, как мне было приказано ею? - воскликнула она.

Немедленно начала она молить Чахаля о пище, которую она должна была собрать и принести назад.

- Штох, Шканиль, Шкакау, вы, что готовите зерно, и ты, Чахаль, хранитель пищи Хун-Баца и Хун-Чоуэна! - воскликнула девушка. И затем она схватила нити, пучок нитей от початков и оторвала их, не повреждая початка. Затем она расположила эти нити в сети, и они превратились в початки кукурузы, и большая сеть была совершенно наполнена.

Девушка возвратилась немедленно; полевые животные шли рядом, неся сеть. Когда они прибыли, то поставили ношу в углу дома, как будто девушка смогла нести ее. Старица подошла и заглянула туда. Увидев большую сеть, наполненную едой, она воскликнула:

- Откуда ты взяла всю эту еду? Может быть, ты растащила все на нашем поле и принесла сюда всю нашу кукурузу?

- Пойду, посмотрю сейчас же, - сказала старица и вышла на дорогу к кукурузному полю. Но единственный стебель кукурузы то-прежнему стоял там; отчетливо было видно и место, где находилась сеть у подножья стебля. Старица быстро возвратилась назад, вошла в свой дом и сказала девушке:

- Это достаточное доказательство, что ты действительно моя невестка. Я увижу теперь твоих малышей, которых ты носишь и которые будут мудрецами, - сказала она девушке.

 

Глава 5

Теперь мы сообщим о рождении Хун-Ахпу и Шбаланке. Здесь мы расскажем об их рождении.

Когда наступил день их рождения, девушка по имени Шкик родила их, но старица не видела их в лицо, когда они были рождены. Мгновенно были рождены два мальчика, названные Хун-Ахпу и Шбаланке. Здесь, в лесу, появились они на свет.

Потом внесли их в дом, но они не хотели спать.

- Ступай выбрось их! - сказала старица, - ибо поистине они кричат слишком много. - Тогда (Хун-Бац и Хун-Чоуэн) вышли и положили их в муравейник. Там они мирно спали. Тогда они вынули (новорожденных) из муравейника и положили на чертополох.

То, чего желали Хун-Бац и Хун-Чоуэн, это, чтобы (Хун-Ахпу и Шбаланке) умерли в муравейнике или умерли на чертополохе. Они желали этого из-за той ревности и зависти, которую Хун-Бац и Хун-Чоуэн чувствовали к ним.

Сначала они даже отказались принять своих младших братьев в дом; они не хотели признавать их, и поэтому они были воспитаны в лесной чаще.

Хун-Бац и Хун-Чоуэн были великими музыкантами и певцами; они выросли среди испытаний и нужды, и у них было много горя, но они стали очень мудрыми. Они были флейтистами, певцами, художниками и резчиками по камню, все это они знали, как делать.

Они сознавали свое назначение, и они знали также, что они - преемники своих родителей, тех, кто отправились в Шибальбу. Они знали, что их отцы умерли там. Хун-Бац и Хун-Чоуэн были исполнены большого знания, и в своих сердцах они знали все относительно рождения их двух младших братьев. Тем не менее, будучи завистливыми, они не показывали своей мудрости, и их сердца были наполнены злыми желаниями против них, хотя Хун-Ахпу и Шбаланке не обидели их никаким образом.

Эти два (последних) ничего не делали в продолжение всего дня, кроме того что стреляли из выдувной трубки; их не любили ни их бабушка, ни Хун-Бац и Хун-Чоуэн. Им не давали ничего есть; только тогда, когда еда была закончена и кончали есть Хун-Бац и Хун-Чоуэн, тогда приходили поесть младшие (братья). Но они не оскорблялись за это и не приходили в гнев, а переносили все терпеливо, потому что они сознавали свое положение и понимали все совершенно ясно. Они приносили с собой птиц день за днем, когда приходили, а Хун-Бац и Хун-Чоуэн ели их, не уделяя никакой доли ни одному из них, ни Хун-Ахпу, ни Шбаланке.

Единственно, чем занимались Хун-Бац и Хун-Чоуэн, - это игрой на флейте и пением.

И вот однажды, когда Хун-Ахпу и Шбаланке пришли, не принеся на этот раз с собой ни одной птицы, то их бабушка разозлилась, когда вошли они в дом.

- Почему на этот раз не принесли вы птицей - спросила она Хун-Ахпу и Шбаланке.

А они ответили:

- Вот что случилось, бабушка. Птицы наши запутались на вершине дерева, а мы не смогли взобраться и достать их, дорогая бабушка. Если наши старшие братья так желают, то пусть пойдут вместе с нами и спустят птиц вниз, - сказали они.

- Хорошо, - отвечали старшие братья, - на заре мы пойдем с вами.

(И когда они это говорили), они шли к своей погибели. Слепотой были поражены они оба, на свою погибель, Хун-Бац и Хун-Чоуэн.

- Мы хотим лишь изменить их природу, их жирную внешность, так, чтобы осуществилось бы наше слово и предсказание, за все страдания и мучения, которые они причинили нам. Они желали, чтобы мы умерли, чтобы мы были уничтожены, мы, их младшие братья. В своих сердцах они действительно считают, что мы созданы быть их служителями. Из-за этих причин мы должны одолеть их и дать им урок. - Так говорили друг другу (Хун-Ахну и Шбаланке).

Тогда они направились к подножью дерева, называвшегося канте. Их сопровождали два их старших брата, когда они отправились в путь. Тут они начали охотиться своими выдувными трубками. Невозможно было сосчитать птиц, щебетавших на дереве, и их старшие братья удивлялись, видя так много птиц. (Застреленных) птиц было много, но ни одна не упала к подножью дерева.

- Наши птицы не падают на землю. Идите и доставьте их вниз, - сказали (Хун-Ахпу и Шбаланке) своим старшим братьям.

- Хорошо, - ответили (последние).

И тогда они тотчас вскарабкались на дерево, но дерево начало становиться все выше и выше, и ствол его увеличился. Тогда Хун-Бац и Хун-Чоуан захотели спуститься вниз, но не могли они уже больше спуститься с вершины дерева.

И тогда сказали они с вершины дерева:

- Что случилось с нами, о наши братья, О мы несчастные! Это дерево устрашает нас только при взгляде на него. О наши братья! - воскликнули они с вершины дерева.

А Хун-Ахпу и Шбаланке тогда ответили:

- Распустите ваши набедренные повязки, крепко привяжите их под вашим животом, оставив висящими длинные концы, и потяните их снизу. Таким образом вы легко сможете сойти вниз. - Так сказали им младшие братья.

- Да будет так! - ответили они, оттягивая концы своих поясов назад.

Но в то же мгновение эти концы превратились в хвосты, а они сами стали обезьянами. Тогда они начали скакать по ветвям деревьев, среди деревьев больших и малых гор, а затем они исчезли в лесу, все время гримасничая, крича и качаясь на ветвях деревьев.

Таким способом Хун-Бац и Хун-Чоуэн были побеждены Хун-Ахпу и Шбаланке; и только из-за своего чародейства могли они совершить это.

После этого они возвратились в свой дом, и когда они пришли, они сказали своей бабушке и своей матери:

- Что это могло быть, о наша бабушка, что случилось с нашими старшими братьями, потому что их лица стали грубыми, а они сами неожиданно превратились в зверей? - Так говорили они.

- Если вы чем-нибудь повредили вашим старшим братьям, вы огорчили меня, вы наполнили меня печалью. Не делайте подобных вещей вашим братьям, о (дети) мои, - сказала старица Хун-Ахпу и Шбаланке.

А они ответили своей бабушке:

- Не огорчайся, о наша бабушка. Ты увидишь снова лица наших братьев. Они возвратятся, но это будет трудное испытание для тебя, бабушка. Будь осторожна и не смейся при (взгляде) на них. А теперь давайте испытаем их судьбу, - сказали они.

Немедленно (братья) начали играть на своих флейтах, наигрывая (песню) «Хун-Ахпу-Кой». Затем они пели, играя на флейте и барабане, схватив свои флейты и барабан. После они уселись рядом со своей бабкой и продолжали играть на флейте; они звали (назад) своих братьев музыкой и песней, произнося нараспев песню, называвшуюся «Хун-Ахпу-Кой».

Наконец, появились Хун-Бац и Хун-Чоуэн и, подходя, начали танцевать; но когда старица взглянула и увидела их безобразные лица, то она стала смеяться. Старица не смогла удержать своего смеха, и они сразу удалились, так что не было больше видно их лиц.

- Ну, вот и все, бабушка! Они ушли в лес. Что ты сделала, наша прародительница? Мы можем сделать эту попытку только четыре раза, и осталось лишь три. Мы попытаемся снова позвать их (сюда) с помощью игры на флейте и песни, но ты постарайся удержать свой смех. Пусть еще раз начнется испытание! - сказали снова Хун-Ахпу и Шбаланке.

И тотчас начали они снова дуть во флейты, и снова (Хун-Бац и Хун-Чоуэн) возвратились; танцуя, они дошли до середины двора дома. Они гримасничали, возбуждая в их бабке такую веселость, что, наконец, она разразилась громким смехом. Они, действительно, были очень забавны с их обезьяньими лицами, их широкими животами, их узкими хвостами, судорожно двигавшимися, чтобы выразить их чувства. Все это заставляло старицу смеяться.

Тогда снова (старшие братья) ушли назад в горы. И сказали Хун-Ахпу и Шбаланке:

- А теперь что мы будем делать, о бабушка? Попытаемся еще раз. Это (уже) третий!

Они снова заиграли на флейте, и те (обезьяны) возвратились, танцуя. Теперь старица смогла удержать свой смех. Тогда они вскарабкались на (главную балку) - самое теплое место в доме; их глаза светились красным светом, они отворачивали прочь свои лица с широкими кривыми ртами и втянутыми губами. Они были очень взволнованы и пугали друг друга гримасами, которые они делали.

И когда старица увидела все это, она разразилась бурным хохотом. И они опять не увидели лиц (старших братьев) из-за смеха старой женщины.

- Только еще раз мы позовем их, бабушка, и они придут в четвертый раз, - (сказали юноши).

Они начали снова играть на флейте, но (их братья) не возвратились в четвертый раз; наоборот, они убежали в лес так быстро, как только могли.

И они (юноши) сказали своей бабушке. «Мы сделали все, что было возможно, о бабушка, они пришли один раз, затем мы пытались еще позвать их снова. Но не печалься! Вот мы здесь, мы твои внуки; ты должна смотреть на нас, о наша мать! О наша бабушка, (мы здесь), чтобы напоминать тебе о наших старших братьях, тех, кого называли и кто имел имена Хун-Баца и Хун-Чоуэна, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.

(Хун-Баца и Хун-Чоуана) призывали игроки на флейте и певцы и древние времена. Художники и мастера резьбы по камню также призывали их в прошедшие дни. Но они были превращены в животных и стали обезьянами, потому что они были высокомерными и оскорбляли своих младших братьев.

Таким путем были опозорены их души; такова была их потеря; таким путем Хун-Бац и Хун-Чоуэн были побеждены и превращены в животных. Они постоянно находились в своем доме, они были музыкантами и певцами и сотворили многое поистине великое, когда жили со своей бабкой и своей матерью.

 

Глава 6

Тогда (Хун-Ахпу и Шбаланке) начали работать, чтобы их бабушка и их мать думали бы о них хорошо. Первое дело, которое они сделали, было кукурузное поле.

- Мы идем засеять поле, о наша бабушка и мама, - сказали они. - Не печалься, мы здесь, мы, твои внуки; мы займем место наших старших братьев, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.

Без промедления они взяли свои топоры, свои мотыги и свои большие деревянные копательные палки и отправились в путь, неся каждый на плече свою выдувную трубку. Когда они выходили из дома, они попросили свою бабушку принести им еды.

- Приди точно в полдень и принеси нашу пищу, бабушка, - сказали они.

- Хорошо, внуки мои, - ответила им их бабушка.

Скоро они пришли туда, где хотели устроить кукурузное поле. И когда они просто воткнули мотыгу в землю, она начала обрабатывать землю; она совершала всю большую работу одна.

Таким же образом (братья) вонзали топор в стволы деревьев и ветви, и мгновенно они падали, и все деревья и лианы оказывались лежащими на земле. Деревья падали быстро, от одного удара топора, и образовалась большая поляна.

И мотыга также сделала большое дело. Нельзя было сосчитать, сколько сорных трав и колючих растений было уничтожено одним ударом мотыги. Невозможно было и перечислить, что было вырыто и расчищено, сколько было срезано всех больших и малых деревьев.

Затем (Хун-Ахпу и Шбаланке) приказали птице, называемой Шмукур, горлинке, подняться и усесться на вершине высокого дерева, и Хун-Ахпу и Шбаланке сказали ей: «Сторожи, когда наша бабушка придет с едой для нас, и как только она пойдет, начинай сразу ворковать, а мы схватим мотыгу и топор».

- Хорошо! - ответила горлинка. А они хотели стрелять из своих выдувных трубок; заниматься в действительности устройством кукурузного поля им вовсе не хотелось.

Немного позже горлинка, как ей было приказано, заворковала, и (братья) быстро побежали и схватили один - мотыгу, а другой - топор. Они накрыли свои головы; один из них намеренно загрязнил свои руки землей и тем же самым образом вымазал свое лицо, чтобы выглядеть, как настоящий земледелец, а другой нарочно набросал деревянных щепок на голову, как будто бы он в действительности срубал деревья.

Так их и увидела их бабка. Они сразу же поели, хотя в действительности они не работали в поле и получили пищу, не заслужив ее. Через некоторое время они вернулись домой.

- Мы поистине очень устали, бабушка, - сказали они, возвратившись, и протянули свои руки и ноги перед ее глазами, но без всяких оснований.

(Братья) возвратились на следующий день и, придя на ноле, увидели, что все деревья и лианы снова полностью стоят на своих местах, а колючие растения и сорные травы снова перепутались. (Вот что увидели Хун-Ахпу и Шбаланке), когда пришли.

- Кто это сыграл с нами такую шутку? - сказали они.

А совершили это все животные, большие и малые; они сделали это: пума, ягуар, олень, кролик, лисица, койот, дикий кабан, коати, малые птицы и большие птицы - они, вот кто, совершили все это, и за одну только ночь.

И вот (Хун-Ахпу и Шбаланке) начали снова приготовлять поле для кукурузы и почву и срубать деревья. Они советовались друг с другом, в то время как рубка деревьев и расчистка кустарника шла сама собой.

- Теперь мы прежде всего будем сторожить наше поле, - сказали они друг другу, когда советовались, - может быть, мы сможем захватить тех, кто придет сюда творить все эти разрушения. - Потом они возвратились домой.

- Кто же видел что-нибудь подобное, бабушка? Они зло подшутили над нами. Наше поле, обработанное нами, они превратили в кубок земли, покрытый густыми зарослями и толстыми деревьями. Вот что мы нашли, когда пришла туда немного раньше, бабушка, - сказали они ей и своей матери. - Но мы возвратимся туда и будем сторожить всю ночь, потому что несправедливо, что они совершают против нас такие вещи, - добавили (братья).

Затем они вооружились и снова возвратились на свое поле, к срубленным деревьям, и втихомолку спрятались там, прикрытые темнотой.

Тогда все животные собрались снова, пришли представители каждого рода, все большие и малые животные собрались вместе. Сердце ночи было спокойно, когда они пришли, все говоря между собой, и вот каковы были их слова: «Поднимитесь, деревья! Поднимитесь, лианы». Так говорили они, подходя и собираясь под деревьями и лианами. Наконец, они приблизились и появились перед глазами (Хун-Ахпу и Шбаланке).

Пума и ягуар были первыми, и (Хун-Ахпу и Шбаланке) жаждали схватить их, но (животные) не дались. Затем приблизились олень и кролик, но единственные части их, которые (братья) могли схватить, были их хвосты, их-то они и вырвали. Хвост оленя (и хвост кролика) остались в их руках, и поэтому с тех пор у оленя и кролика такие короткие хвосты.

Ни лисица, ни койот, ни дикий кабан, ни коати не попали в их руки. Все животные прошли перед Хук-Ахпу и Шбаланке, и сердца (братьев) были полны гнева из-за того, что не смогли поймать их.

Но, наконец, появился еще один зверь, отставший от других, и прибежал он, шмыгая то в одну, то в другую сторону. Они мгновенно преградили ему путь и, накинув на него ткань, схватили; это оказалась мышь. Поймав ее, они повернули ей голову назад и попытались задушить ее. Они опалили ей хвост на огне, и с тех пор хвост у мыши, ее хвост всегда безволосый. И глаза у нее всегда (выпучены), потому что юноши, Хун-Ахпу и Шбаланке, пытались ее задушить.

Мышь сказала: «Я не должна умереть от ваших рук. И не ваше это дело - возделывать кукурузные посевы».

- Что ты там такое рассказываешь теперь нами - спросили юноши мышь.

- Освободите меня немножко, потому что у меня внутри есть кое-что, что желаю сказать вам, и я скажу вам это немедленно, но сперва дайте мне что-нибудь поесть, - промолвила мышь.

- Мы дадим тебе пищу потом, - ответили (братья), - сперва скажи!

- Хорошо! (Узнайте же) тогда, что собственность ваших родителей - Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, как назывались они, тех, кто умерли в Шибальбе, - принадлежащие им вещи для игры в мяч сохранились и висят под крышей дома: их кольца, перчатки и каучуковый мяч. Тем не менее ваша бабушка не хотела показывать их вам, потому что (эти вещи) были причиной, из-за которой умерли ваши родители.

- Ты уверена в этом? - спросили юноши мышь. А сердца их были очень счастливы, услышав о каучуковом мяче. И так как мышь им все теперь рассказала, то они показали ей, что будет ее пищей.

- Вот что будет твоей пищей: кукурузные зерна, белый перец, бобы, паташте и какао, - все это принадлежит тебе, и если что-либо будет запасено и позабыто, это также будет твоим. Ешь это! - так было сказано мыши Хун-Ахпу и Шбаланке.

- Хорошо, о юноши, - ответила она, - но что будет сказано вашей бабушке, если она увидит меня?

- Не беспокойся, потому что мы здесь и мы подумаем, мы найдем, что сказать нашей бабушке. Идем же! Мы быстро посадим тебя в этом углу дома, а ты сразу же поднимайся туда, где висят эти вещи. Мы же посмотрим на жерди крыши и уделим внимание нашей пище, - сказали они мыши.

И условившись таким образом, после разговора друг с другом в течение ночи, Хун-Ахпу и Шбаланке прибыли (домой) точно к полуденному часу. Когда они пришли, то принесли с собой мышь, но никому не показали ее. Один из них прямо прошел в дом, а другой подошел к кровле и там мышь быстро вскарабкалась наверх.

Тотчас же они попросили у своей бабушки свой обед: «Прежде всего приготовь нам в чаше еду, мы хотим перцовой подливки, бабушка», - сказали они. И тотчас же в чаше была приготовлена для них пища, и горшок с похлебкой был поставлен перед ними.

Но все это было только для того, чтобы обмануть их бабушку и их мать. Осушив кувшин с водой, они сказали:

Мы поистине умираем от жажды; пойди и принеси нам пить, - сказали они своей бабушке.

- Хорошо! - сказала она и вышла. Тогда (братья) начали есть, но в действительности они вовсе не были голодны; то, что они делали, была лишь хитрость. Они видели при помощи их перцовой подливки, как мышь быстро побежала к каучуковому мячу, подвешенному к стропилам крыши дома. Видя это в их перцовой подливке, они послали к реке комара с жалом, насекомое, называемое шан, которое подобно москиту, и оно пришло туда и пробуравило бок у кувшина для воды, (который унесла) их бабушка. И хотя она пыталась остановить вытекавшую воду, она никак не могла заделать дыру в кувшине.

- Что там случилось с нашей бабушкой? Иди поскорее к реке, наши рты сухи от жажды, мы умираем от жажды, - сказали они своей матери и послали ее (принести воду). Немедленно мышь перегрызла (веревку, державшую) мяч, и он упал со стропил дома вместе с кольцами, перчатками и кожаными щитками. (Юноши) схватили их и, выйдя из дома, спрятали на дороге, ведущей к площадке для игры в мяч.

После этого они пошли на берег реки и присоединились к своей бабушке и своей матери, которые усердно старались заделать дыру в кувшине для воды. Тут прибыли они со своими выдувными трубками и, подойдя к реке, сказали:

- Что же вы делаете? Мы устали (от ожидания) и пришли сюда, - промолвили они.

- Посмотрите на дыру в моем кувшине, которую я не могу заткнуть, - сказала бабушка. Но они тотчас же заделали ее и вместе возвратились домой, идя перед своей бабушкой.

Таким образом был обнаружен каучуковый мяч.

 

Глава 7

Обрадованные юноши возвратились на площадку для игры в мяч; они принялись за игру и играли там долгое время одни. Они расчистили площадку, где играли их родители.

А владыки Шибальбы услышали их и сказали: «Кто это те, что снова начинают играть над нашими головами и тревожат нас производимым ими шумом? Может быть, не умерли Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, желавшие возвысить себя перед нами? Идите и сразу же призовите их сюда!».

Так сказали Хун-Каме, Вукуб-Каме и другие владыки. Они тотчас же призвали своих вестников и сказали им: «Отправляйтесь туда и скажите им, когда вы окажетесь там: «Пусть они придут», - сказали владыки, - мы желаем играть в мяч с ними здесь, через семь дней после сегодняшнего мы желаем играть; так скажите им, когда вы придете (туда)». Так сказали владыки. Таково было (приказание), которое они отдали вестникам.

И они пошли туда по широкой дороге, (проложенной) юношами; она вела прямо к их дому.

Идя по ней, посланцы появились прямо перед бабушкой (и матерью юношей). Они были заняты едою, когда прибыли посланцы из Шибальбы.

- Скажи им, чтобы они пришли, без обмана, так приказали владыки, - сказали вестники Шибальбы. И посланцы Шибальбы указали точный день (прибытия): «В течение семи дней (владыки) будут ожидать их», - сказали они Шмукане.

- Хорошо, посланцы, они придут, как было приказано, - ответила старица. И посланцы отправились в обратный путь.

И тогда сердце старицы исполнилось беспокойства: «Кого же я пошлю позвать моих внуков? Разве не тем же самым образом явились в прошлый раз посланцы Шибальбы, когда они увели родителей (юношей)», - говорила старица и горько плакала, печальная и одинокая в своем доме.

И вдруг с ее одежды упала вошь. Она схватила ее и положила на ладонь своей руки. Вошь начала двигаться и быстро поползла.

- Доченька моя, не хочешь ли ты, чтобы я послала тебя позвать моих внучат с площадки для игры в мяч, - сказала она вши. - «Исполнители приказаний, посланцы (Шибальбы) пришли к вашей бабушке и сказали ей: «ты должна позаботиться, чтобы они пришли бы в течение семи дней, пусть придут они», - вот что сказали посланцы Шибальбы. Это велела мне передать ваша бабушка», - так приказала она вши.

Вошь, послушная приказанию, отправилась тотчас же в путь. На дороге ей повстречался сидевший юноша по имени Тамасул, жаба.

- Куда это ты идешь? - спросила жаба вошь.

- Я несу в своем (животе) послание, я отправилась искать юношей, - отвечала вошь Тамасулу.

- Хорошо, но я вижу, что ты двигаешься недостаточно быстро, - возразила жаба вши, - ты не хочешь, чтобы я проглотила бы тебя? Ты увидишь, как я побегу, и таким образом мы быстро прибудем.

- Прекрасно! - ответила вошь жабе. Тотчас же жаба проглотила ее. И жаба путешествовала долгое время, но шла она без всякой спешки. Затем она встретила большую змею по имени Сакикас.

- Куда это ты идешь, юный Тамасул? - спросила Сакикас жабу.

- Я иду, как посланец, у меня в животе послание, - отвечала жаба змее.

- Я вижу, что ты не можешь двигаться быстро. Может быть, я, я прибуду быстрее, - сказала змея жабе.

- Иди-ка сюда! - прибавила она.

И тотчас же Сакикас в свою очередь проглотила жабу. И с тех пор только это является пищей змей, которые и теперь глотают жаб.

Змея быстро отправилась вперед, но встретила (сокола) Вака, большую птицу. Сокол в свою очередь мгновенно проглотил змею. Вскоре после этого он появился на стене площадки для игры в мяч. С этого времени вот что стало пищей соколов, пожирающих в горах змей.

Прилетев, сокол уселся на карниз стены здания, в котором забавлялись, играя в мяч, Хун-Ахпу и Шбаланке. Усевшись, сокол начал кричать: Вак-ко! Вак-ко! - что обозначало: «Вак здесь! Вак здесь!».

- Кто это там кричит? Давайте-ка сюда наши выдувные трубки! - воскликнули (юноши). Они выстрелили в сокола и попали шариком из выдувной трубки в зрачок глаза. (Сокол) кругами спустился на землю. Они подбежали, быстро схватили его и спросили: «Что ты пришел сюда делать?». Так спросили они сокола.

- Я принес в своем животе послание, - отвечал сокол, - сперва излечите мой глаз, а потом я вам расскажу.

- Прекрасно! - сказали (юноши) и, взяв кусочек от каучукового мяча, с помощью которого они играли, они приложили его к лицу сокола. «Лоцкикв» назвали они (это средство), и мгновенно он выздоровел, сразу же глаз сокола был исцелен полностью.

- Говори теперь! - сказали они соколу. И он немедленно изрыгнул большую змею.

- Говори, ты! - сказали они змее.

- Хорошо! - сказала змея и в свою очередь изрыгнула жабу.

- Где же послание, что ты принесла? Говори! - приказали (юноши) жабе.

- Здесь, в моем животе находится послание, - отвечала жаба.

И немедленно она попыталась, но не могла ничего изрыгнуть; рот ее был наполнен слюной, но ничего из (ее рта) не вышло. Тогда юноши захотели её побить.

- Ты обманщица! - сказали они.

Они ударили ее ногою в крестец, и кости ее бедер поднялись вверх. Она попыталась снова, но из ее рта снова потекла только лишь слюна. Тогда юноши открыли руками рот жабы и, когда он открылся, заглянули внутрь его. Вошь застряла в зубах жабы; она осталась в ее рту и не была проглочена, а только казалась проглоченной. Так была искалечена жаба, и пища, предназначенная ей, не известна. Она не может бегать и стала (с тех пор) пищей змей.

- Говори, - приказали они вши, и тогда она передала свое послание. «Ваша бабка сказала мне, о юноши, - иди, позови их сюда; прибыли исполнители приказаний, посланцы Хун-Каме и Вукуба-Каме пришли сказать им, чтобы они отправились бы в Шибальбу. (Посланцы) говорили: они должны явиться туда в течение семи дней, чтобы играть в мяч с нами; они также должны принести свои принадлежности для игры: мяч, кольца, перчатки и кожаные наколенники, чтобы могли забавляться здесь! - сказали владыки. Они (посланцы) действительно приходили, - сказала ваша бабушка. Вот почему я нахожусь здесь. Поистине, ваша бабушка сказала это, и она плачет и скорбит, по этой причине я и пришла (сюда)».

- Неужели это правда, - спросили юноши друг у друга, когда они услышали это. Быстро они побежали домой и добрались к своей бабушке, но они пришли только, чтобы попрощаться с ней.

- Мы должны отправиться в путь, бабушка, мы пришли только попрощаться с тобой. Но мы оставляем здесь знак о нашей судьбе: каждый из нас посадит по тростнику; в середине дома мы посадим его; если он засохнет, то это будет знаком нашей смерти. «Они мертвы!» - скажешь ты, если он начнет засыхать. Но если он начнет пускать свежие ростки снова, - «они живы!» - скажешь ты, о наша бабушка. И ты, мама, не плачь, потому что мы оставляем знак о нашей судьбе. - Так говорили они (бабушке и матери).

И перед отправлением Хун-Ахпу посадил один (тростник), а Шбаланке посадил другой; они посадили их в доме, а не в поле; они посадили их не во влажную почву, а в сухую землю; они посадили (тростники) в середине их дома и затем оставили их.

 

Глава 8

После этого (братья) отправились в путь, неся каждый свою выдувную трубку, и стали спускаться к Шибальбе. Они быстро сошли вниз по ступеням и пересекли несколько различных потоков и ущелий. Они прошли среди неких птиц, и эти птицы назывались Молай.

Затем они перешли через реку гноя и через реку крови, где они должны были быть уничтожены - так думали люди Шибальбы, - но они не коснулись ее своими ногами; вместо этого они пересекли ее на своих выдувных трубках.

Они вышли оттуда и пришли к перекрестку четырех дорог. Они прекрасно знали, какие дороги (ведут) к Шибальбе: черная дорога, белая дорога, красная дорога и зеленая дорога. Там же они призвали к себе насекомое, москита по имени Шан. Он должен был идти и собрать те сведения, которых они хотели.

- Ужаль их, одного за другим; сперва ужаль сидящего на первом месте, затем ужаль всех их, так как это будет твоим уделом: сосать кровь людей на дорогах, - так было приказано москиту.

- Прекрасно! - ответил москит.

И немедленно он полетел по черной дороге и наткнулся прямо на вырезанных из дерева людей, сидевших первыми и покрытых украшениями. Он ужалил первого, но он не сказал ничего, он ужалил второго, сидевшего, но он также ничего не сказал.

После этого он ужалил третьего, а сидевший третьим был Хун-Каме.

- Ой! - воскликнул он, когда его ужалили. - Ох! - сказал Хун-Каме.

- Что это, Хун-Камер Кто это тебя ужалил? Не знаешь ли ты, кто тебя ужалил? Ох! - воскликнул четвертый из сидевших (владык).

- В чем дело, Вукуб-Каме? Что тебя ужалило? - спросил в свою очередь пятый из сидевших.

- Ох! Ой! - воскликнул затем Шикирипат. И Вукуб-Каме спросил его:

- Что ужалило тебя?

И когда был укушен сидевший на шестом месте, он закричал: «Ой!».

- Что это, Кучумакик? - спросил Шикирипат. - Что тебя (ужалило)?

А когда был ужален седьмой сидевший, он воскликнул: «Ой!».

- В чем дело, Ах-Альпух? - спросил Кучумакик. - Что тебя ужалило?

И когда был ужален восьмой из сидевших, он воскликнул: «Ой!».

- В чем дело, Ах-Алькана? - спросил Ах-Альпух. - Что ужалило тебя?

И когда был ужален девятый из сидевших, он воскликнул: «Ой!».

- Что это, Чаииабак? - спросил Ах-Алькана. - Что тебя ужалило? -

И когда десятый из сидящих был ужален, он воскликнул: «Ой!».

- В чем дело, Чамиахолом? - спросил Чамиабак. - Что тебя ужалило?

И когда одиннадцатый из сидящих был ужален, он воскликнул: «Ой!».

- Что случилось? - спросил Чамиахолом. - Что укусило тебя?

И когда двенадцатый из сидевших был ужален, он воскликнул: «Увы!».

- Что это, Патан? - спросили они. - Что тебя укусило?

И тринадцатый из сидевших воскликнул: «Увы!» - почувствовав, что он ужален.

- В чем дело, Кикшик? - спросил Патан. - Что тебя укусило?

И в этот момент четырнадцатый из сидевших воскликнул, (почувствовав), что он ужален: «Увы!».

- Что укусило тебя, Кикришкак? - спросил Кикре.

Таким образом, они назвали свои имена, когда они все говорили их один другому. Так они выявили себя, говоря свои имена, называя каждого из владык, одного за другим. И этим способом каждый из сидевших на своем месте сказал имя своего соседа.

Ни одно из этих имен не было упущено. Все сказали свои имена, когда Хун-Ахпу вырвал волосок со своей ноги, ужаливший их всех. Потому что в действительности не москит жалил их; он отправился, чтобы подслушать для Хун-Ахпу и Шбаланке имена всех их.

(Юноши) же, продолжая свой путь, прибыли, наконец, туда, где находились обитатели Шибальбы.

- Приветствуйте владыку, того, кто сидит там! - было сказано им, чтобы обмануть их.

- Это не владыка. Это не более, чем вырезанное из дерева чучело, - сказали они и подошли ближе. И немедленно (юноши) начали почтительно приветствовать их: - Привет тебе, Хун-Каме! Привет тебе, Вукуб-Каме! Привет тебе, Шикирипат! Привет тебе, Кучумакик! Привет тебе, Ах-Альпух! Привет тебе, Ах-Алькана! Привет тебе, Чамиабак! Привет тебе, Чамиахолом! Привет тебе, Кикшик! Привет тебе, Патан! Привет тебе, Кикре! Привет тебе, Кикришкак! - говорили они, проходя перед ними. И смотря в их лица, они говорили имена всех, не упустив ни одного-единственного имени из них.

А как желали бы владыки (Шибальбы), чтобы их имена не были раскрыты.

- Садитесь здесь! - сказали они, надеясь, что (братья) сядут на (указанное им) сиденье. Но те не захотели.

- Это не сиденье для нас; это всего лишь раскаленный камень, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке, и (владыки Шибальбы) не могли обмануть их.

- Прекрасно, тогда идите в этот дом, - сказали (владыки).

И они отправились и вошли в «Дом мрака», но и там они не были побеждены.

 

Глава 9

Это было первым местом испытаний в Шибальбе. Владыки Шибальбы думали, что когда (юноши) вошли туда, это должно было стать началом их поражения. После того как (юноши) вошли в «Дом мрака», им были немедленно принесены зажженные лучины из смолистой сосны, и посланцы Хун-Каме взяли (с собой) по сигаре для каждого из них.

- Вот сосновые лучины для вас, - говорит владыка - вы должны прийти с ними на заре завтрашнего дня, вместе с сигарами; вы должны прийти и возвратить их назад целыми, - говорит владыка! - Так сказали посланные, когда они пришли.

- Хорошо! - ответили (юноши).

Но в действительности они не жгли сосновую лучину; вместо этого они поместили на конец их что-то красное: несколько перьев из хвоста красного попугая, а ночная стража приняла их за зажженные сосновые лучины. К концам же сигар они прикрепили огненных червей.

Всю ночь (каждый из обитателей Шибальбы) думал, что (братья) побеждены. «Ха, мы победили их!» - говорила ночная стража. Но сосновые лучины совершенно не были обугленными и выглядели по-прежнему, а сигары не были искурены, и вид их был такой же, как прежде.

Они отправились сообщить (происшедшее) владыкам.

- Что это за люди? Откуда они пришли? Кто зачал их? Кто родил их? Поистине, это заставляет загореться наши сердца, потому что нехорошо для нас то, что они делают. Странны их лица и странно их поведение, - говорили они друг другу. И вскоре все владыки призвали (юношей) к себе.

- Ну, давайте же поиграем в мяч, юноши! - сказали они И в это же самое время они были спрошены Хун-Каме и Вукубом-Каме:

- Откуда же вы оба пришли? Расскажите-ка нам, о юноши! - сказали им владыки Шибальбы.

- Кто знает, откуда мы пришли! Мы не знаем, - ответили они и не сказали больше ничего.

- Прекрасно. Давайте же играть в мяч, юноши, - сказали им обитатели Шибальбы.

- Хорошо, - ответили они.

- Давайте-ка используем вот этот наш мяч, - сказали обитатели Шибальбы.

- Никоим образом. Вы будете пользоваться не этим, а нашим, - отвечали юноши.

- Нет, мы не хотим использовать никакого, кроме нашего, - настаивали обитатели Шибальбы.

- Прекрасно, - сказали юноши.

- Давайте тогда бросим жребий на червяка чиль, - сказали обитатели Шибальбы.

- Нет, вместо этого пусть заговорит голова пумы, - сказали юноши.

- Нет, так не пойдет! - закричали обитатели Шибальбы.

- Хорошо, - сказал Хун-Ахпу.

Тогда владыки Шибальбы схватили мяч, они бросили его прямо на кольцо Хун-Ахпу. Немедленно, в то время как обитатели Шибальбы схватили ручку кремневого ножа, мяч отскочил и запрыгал по полу площадки для игры в мяч.

- Что это такое? - воскликнули Хун-Ахпу и Шбаланке. - Вы желаете убить нас? Может быть, это не вы посылали за нами? И (к нам) приходили не ваши собственные посланцы? Поистине, мы достойны сожаления! Мы сейчас же оставим вас, - сказали им юноши.

А это было именно то, чего желали обитатели Шибальбы: чтобы с ними случилось что-нибудь, чтобы они немедленно умерли бы прямо здесь, на дворе для игры в мяч, и чтобы таким образом они были побеждены. Но этого не случилось, а побеждены были юношами обитатели Шибальбы.

- Не уходите, о юноши, давайте поиграем в мяч, мы будем употреблять теперь только ваш мяч, - сказали они юношам.

- Прекрасно! - ответили (юноши), и затем они прогнали свой мяч через (кольцо обитателей Шибальбы), и этим игра была кончена.

И оскорбленные своим поражением обитатели Шибальбы немедленно сказали: «Что же мы будем делать, чтобы победить их? Надо покончить с ними!». И, обратясь к юношам, они сказали им:

- Подите, соберите и принесите нам завтра рано утром четыре сосуда, наполненных цветами, - так сказали обитатели Шибальбы.

- Прекрасно! А какой род цветов? - спросили юноши обитателей Шибальбы.

- Букет красного мучита, букет белого мучита, букет желтого мучита и букет каринимака, - сказали обитатели Шибальбы.

- Хорошо! - ответили юноши.

(Этим кончился разговор); сильными и уверенными были слова юношей. Но когда они отдавались нависшей над ними опасности, сердца юношей были спокойны.

Владыки Шибальбы были счастливы, думая, что они уже нанесли им поражение.

- Это хорошо мы сделали! Прежде всего, они должны собрать (цветы), - говорили обитатели Шибальбы, - но куда же они пойдут, чтобы получить эти цветы? - спрашивали они в своем сердце.

- Вы, конечно, дадите нам наши цветы завтра, ранним утром, идите тогда срезать их, - сказали обитатели Шибальбы юношам Хун-Ахпу и Шбаланке.

- Хорошо! - ответили они, - на заре мы снова померимся с вами силами, - сказали они, расставаясь.

И вот после этого юноши вошли в «Дом ножей», второе место испытаний в Шибальбе. (Владыки) желали, чтобы они были изрезаны в куски ножами и были быстро убиты, - так задумали они. Вот, чего желали они в своих сердцах.

Но (юноши) не умерли. Они сразу же заговорили с ножами и сказали им: «Вам будет принадлежать мясо всех животных», - сказали они ножам. И они больше не двигались; все ножи были спокойны.

Так (юноши) провели ночь в «Доме ножей» и, призвав всех муравьев, они сказали им:

- Идите, муравьи-резчики, идите, муравьи с высокими ногами, все вы приходите сюда. Идите же сразу, идите и принесите все виды цветов, которые мы должны собрать для владык.

- Хорошо! - сказали они, и все муравьи направились в путь, чтобы принести цветы из садов Хун-Каме и Вукуба-Каме.

Но (владыки) заранее предусмотрительно предостерегли стражу цветов в Шибальбе:

- О почтенные (стражи), будьте внимательны к нашим цветам, не допускайте, чтобы они были украдены. Правда, юноши уже в нашей власти, а кто же другой может прийти, чтобы посмотреть и срезать цветы? Это, конечно, невозможно! Но все же сторожите (их) всю ночь!

- Хорошо! - ответили они.

Но стражи садов не заметили ничего. Понапрасну они кричали посреди ветвей деревьев в саду, повинуясь приказанию. Они были там всю ночь, повторяя одни и те же свои крики и песни.

- Шпурпувек! Шпурпувек! - кричал один, начиная свою песню.

- Пугуйю! Пугуйю! - отвечал другой, когда он хотел петь.

(Пугуйю) - ночными ласточками назывались оба стража садов, садов Хун-Каме и Вукуба-Каме. Но они даже не заметили муравьев, похищавших то, что они охраняли. (Муравьи) полчищами сновали друг за другом, двигаясь туда и сюда и срезая цветы. Они поднимались по деревьям, чтобы срезать цветы, а цветы падали на землю у подножья деревьев и благоухали.

А стражи между тем продолжали прилежно кричать, и они не чувствовали, как зубы (муравьев) отгрызают у них хвосты, отгрызают их крылья.

И муравьи тащили, таким образом, цветы, которые они срезали, и, собирая их с земли, они уносили их в своих зубах.

Быстро наполнили они четыре тыквенных сосуда цветами, влажными (от росы); уже занималась заря. И вот пришли вестники, чтобы вести (братьев). «Скажи им, чтобы они пришли, - сказал владыка, - и принесли сюда сразу же то, что они срезали», - так было сказано юношам.

- Прекрасно, - ответили они.

И юноши отправились, неся цветы в четырех тыквенных сосудах.

А когда они прибыли пред лицо владыки (Шибальбы) и других владык и он взял цветы, приятно было посмотреть на цветы, принесенные ими с собой. И в этом (состязании) обитатели Шибальбы оказались побежденными.

Юноши послали только муравьев (срезать цветы), и в течение одной ночи муравьи срезали их и поместили их в тыквенные сосуды.

Мгновенно разъярились все обитатели Шибальбы, а их лица побледнели из-за этих цветов. Сразу же они послали за стражами цветов:

- Почему допустили вы красть наши цветы? Это ведь наши цветы из нашего сада, те, что мы видим здесь! - сказали они стражам.

- Мы ничего не заметили, владыка. Наши хвосты тоже пострадали, - ответили те.

И тогда (владыки) разорвали их рты в наказание за то, что было украдено то, что им было поручено сторожить. Так Хун-Каме и Вукуб-Каме были побеждены Хун-Ахпу и Шбаланке. И это было началом их деяний. А ночные ласточки получили (такие) клювы; с этого времени рот у них разделен на две части клювом, как и теперь.

Немедленно (все) они отправились играть в мяч и сыграли опять несколько игр с равными результатами. Тогда они закончили игру и условились играть снова утром следующего дня. Так назначили обитатели Шибальбы.

- Прекрасно! - ответили юноши по окончании (игры).

 

Глава 10

После этого (юноши) вошли в «Дом холода». Там было невозможно холодно. Дом был заполнен множеством льда; это было настоящее владение холода. Но скоро холод прекратился, потому что юноши зажгли огонь из сосновых сучьев, совсем старых, и заставили холод исчезнуть.

Вот почему они не умерли; они были еще живы, когда началась заря. А обитатели Шибальбы желали, чтобы (юноши) умерли там. Но так не случилось, и когда занялась заря, они были еще полны здоровья. И снова появились исполнители приказаний; снова пришли посланные, чтобы вести их.

- Как же так? Они еще не умерли! - воскликнул повелитель Шибальбы. И вновь они смотрели с изумлением на деяния юношей Хун-Ахпу и Шбаланке.

После этого (юноши) вошли в «Дом ягуаров». Этот дом был полон ягуарами. «Не кусайте нас! Вот что будет принадлежать вам!» - сказали (братья) ягуарам. И они быстро разбросали перед животными несколько костей, а те с жадностью набросились на кости.

- Ну, теперь-то с ними покончено! Теперь их сердца уже пожраны ягуарами. Наконец-то они побеждены! Теперь их кости переломаны, - так говорили стоявшие на ночной страже, и сердца всех их были счастливы из-за этого.

Но (братья) не умерли. Как обычно, бодрые и здоровые, они вышли из «Дома ягуаров».

- Какого же рода эти люди? Откуда они появились? - спрашивали все обитатели Шибальбы.

После этого юноши вошли в средоточие огня, в «Дом пламени». Внутри этого дома был только бушующий огонь, но они там не сгорели, хотя там все превращалось в уголь и пепел. И, как обычно, они были бодрыми и здоровыми, когда занялась заря. А очень хотелось (владыкам Шибальбы), чтобы (братья) быстро погибли там, где они находились. Но не случилось, однако, по желанию обитателей Шибальбы, и в сердцах их погасло мужество.

Тогда они направили (братьев) в «Дом летучих мышей». Ничего, кроме летучих мышей, не было внутри этого дома, дома Камасоца, большого животного. Орудия убийства были у него, как у Чакицама; они были похожи на закаленные острия. Мгновенно погибали те, кто появлялся пред лицом его.

(Юноши) находились там, но они спали внутри своих выдувным трубок. И те, кто находились в этом доме, не укусили их. И всетаки (братья) должны были сдаться, потому что один из них (был побежден) Камасоцем, спустившимся с неба. Да, он появился, когда они делали следующее.

Летучие мыши совещались друг с другом в течение всей ночи и летали вокруг и шумели: «Килиц, килиц»; - говорили они. И так говорили они всю ночь. Но затем они постепенно остановились; летучие мыши совершенно перестали двигаться и затем спокойно повисли на одном из концов выдувной трубки.

Тогда Шбаланке сказал Хун-Ахпу:

- Долго ли еще осталось до наступления зари? Посмотри!

- Долго ли еще? Кто знает». Сейчас я взгляну, - ответил (Хун-Ахпу).

И когда он, горя нетерпением, выглянул из дула выдувной трубки, желая поскорее увидеть восход зари, Камасоц мгновенно срезал его голову, и лишено было головы тело Хун-Ахпу.

Шбаланке спросил снова: «Ну, как? Не занялась ли заря?». - Но Хун-Ахпу был недвижим. «Как? Куда ты ушел, Хун-Ахпу? Что же ты сделал? - Но он не двигался и продолжал молчать. Тогда опечалился Шбаланке и воскликнул: «Несчастные мы! Мы совершенно уничтожены!».

(Исполнители приказаний) пошли и немедленно повесили голову (Хун-Ахпу) на стене площадки для игры в мяч по специальному приказанию Хун-Каме и Вукуба-Каме. И все обитатели Шибальбы радовались из-за того, что случилось с головой Хун-Ахпу.

 

Глава 11

Немедленно (Шбаланке) созвал всех животных, коати и кабана, всех зверей, больших и малых, созвал их в течение ночи и в эту же самую ночь спросил их, какова была их пища.

- Что ест каждый из вас? Что (из пищи) соответствует каждому роду? Ведь я собрал вас для того, чтобы вы могли избрать себе подходящую пищу, - сказал им Шбаланке.

- Очень хорошо, - ответили они. И немедленно каждый отправился выбирать свою (собственную пищу), и все они добрались до цели. Одни отправились взять себе как владение сгнившие деревья, другие отправились взять растение цалик, третьи - камни. Были и такие, что выбрали только землю. Различной была пища (малых) животных и больших животных.

Сзади них ползла покрытая панцирем черепаха, она двигалась, переваливаясь, чтобы также найти свою (пищу). И когда она достигла конца (тела Хун-Ахпу), она превратилась в обманное подобие головы Хун-Ахпу, и в то же самое мгновение были созданы (на ее теле) его глаза.

Много мудрецов спустилось тогда с неба. Вот даже Сердце небес, Хуракан, появился и пребывал там, над «Домом летучих мышей».

Не легко было закончить изготовление лица (Хун-Ахпу), но вышло оно прекрасным: поистине привлекательно выглядел его рот, и он мог даже по-настоящему говорить.

Но уже наступала заря, и начал багроветь край неба.

- Сделай его снова темным, о старец! - было сказано коршуну.

- Да будет так! - сказал старец, и мгновенно он затемнил (небо). «Теперь коршун затемнил его», - говорит народ и теперь (при наступлении зари).

Итак, во время утренней свежести (Хун-Ахпу снова) начал свое существование.

- Хорошо ли это будет, - говорили они, - выглядит ли она подобной (голове) Хун-Ахпу?

- Она очень хороша! - отвечали они. И, правда, казалось, что кость (черепахи) превратилась в настоящую голову.

После этого (братья) начали совещаться друг с другом и согласились. «Не играй в мяч, делай только вид, что ты играешь. Я буду делать все один!» - говорил Шбаланке (Хун-Ахпу).

После этого он отдал свои распоряжения кролику: «(Иди) и поместись над двором для игры в мяч, оставайся там среди выступов карниза, - сказал Шбаланке кролику, - а когда мяч подлетит к тебе, выбегай немедленно, а я сам сделаю все остальное». Так было сказано кролику, когда они давали ему ночью эти приказания.

И вот настал день, а оба (юноши) были веселы и здоровы. Тогда они отправились играть в мяч. Голова Хун-Ахпу же была помещена на стене площадки для игры в мяч.

- Мы победили! - (торжествовали владыки Шибальбы). - Вы опозорили себя! Вы погибли! - говорили им (обитатели Шибальбы). Так они издевались над Хун-Ахпу.

- Сшиби его голову мячом, - говорили они (Шбаланке). Но они не оскорбили его этим, он не обращал ни малейшего внимания на (их насмешки).

Тогда владыки Шибальбы бросили мяч. Он понесся на Шбаланке и упал прямо перед кольцом его на землю. Затем мяч отскочил, быстро пронесся над площадкой для игры в мяч и прыжком достиг выступов карниза.

Тотчас же кролик выскочил (оттуда) и побежал быстрыми прыжками. Все обитатели Шибальбы устремились в погоню за ним. Они бежали за кроликом, шумя и крича. Кончилось тем, что за ним погнались все обитатели Шибальбы, до последнего человека.

А Шбаланке в этот момент овладел (настоящей) головой Хун-Ахпу и, схватив черепаху, поместил ее на стену площадки для игры в мяч. А Хун-Ахпу получил обратно свою настоящую голову. И тогда оба (юноши) были очень счастливы.

А обитатели Шибальбы отправились искать мяч и, найдя его между выступов карниза, начали звать их, говоря:

- Идите сюда! Вот наш мяч! Мы нашли его! - кричали они. И они принесли его.

Когда обитатели Шибальбы возвратились и игра началась снова, они воскликнули: «Что это, кого мы видим?».

А (братья) играли вместе; они снова были вдвоем.

Неожиданно Шбаланке бросил камнем в черепаху, она сорвалась и упала посреди площадки для игры в мяч, разбившись перед (владыками) на тысячу кусков.

- Кто из вас пойдет искать ее? Где тот, кто возьмется принести ее? - сказали обитатели Шибальбы.

Так владыки Шибальбы были снова побеждены Хун-Ахпу и Шбаланке. Эти (двое) перенесли великие трудности, но они не умерли, несмотря на все свершенное над ними.

 

Глава 12

Вот сообщение о том, как умерли Хун-Ахпу и Шбаланке. Теперь мы расскажем, что живет в воспоминаниях об их смерти.

(Хун-Ахпу и Шбаланке) были предупреждены о всех страданиях, которым (владыки Шибальбы) желают подвергнуть их, но они не умерли от пыток Шибальбы и не были побеждены всеми хищными животными, имевшимися в Шибальбе.

После этого (братья) послали за двумя провидцами, которые были подобны пророкам; звали их Шулу и Пакам, и были они исполнены мудрости. (И юноши сказали им):

- Возможно, вы будете спрошены владыками Шибальбы относительно нашей смерти, которую они замышляют и приготовляют теперь, потому что мы не умерли, потому что они не смогли победить нас, потому что мы не погибли под их пытками и не были растерзаны зверями. Мы предчувствуем в сердцах наших, что они попытаются убить нас при помощи раскаленного камня. Собрались уже все обитатели Шибальбы, но истина то, что мы не умрем. Поэтому вот наши наставления относительно того, что должны вы сказать (владыкам Шибальбы): если они придут советоваться с вами о нашей смерти и относительно того, как нас можно принести в жертву, что вы скажете им тогда, Шулу и Пакам? Если они спросят вас: «Хорошо ли будет, если мы выбросим их кости в пропасть?» - «Нет, не будет это хорошо, - скажите им, - потому что после этого вы, конечно, обязательно увидите снова их лица возвращенными к жизни!». Если они спросят вас: «Хорошо ли будет, если мы повесим их на высоких деревьях?» - вы ответите: «Конечно, не будет это хорошо, потому что вы обязательно снова увидите их лица!». И тогда в третий раз они спросят вас: «Может быть, лучше всего будет бросить их кости в стремнину реки?». И если у вас будет спрошено ими все, что говорилось раньше, (вы ответите): «Это будет лучше всего, если они (братья) умрут таким образом; хорошо будет истереть потом их кости на плоском камне, как мелют в муку кукурузные зерна; пусть каждый из них будет измолот по отдельности. Затем бросьте их немедленно в речную стремнину в том месте, где вода с шумом падает вниз, чтобы их (останки) были рассеяны среди малых гор и больших гор». Вот что вы ответите им, когда все то, что мы советовали вам, будет исполнено, - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке. И когда (юноши) отдавали эти приказания, они уже знали относительно своей приближающейся смерти.

И вот был сделан тогда огромный костер с камнем внизу, вроде полуподземной печи; обитатели Шибальбы сделали его и наполнили. кучами раскаленной золы.

Вскоре после этого прибыли посланные, которые должны были сопровождать (юношей), посланцы Хун-Каме и Вукуба-Каме.

- Скажите, чтобы они побыстрее пришли. Идите и возьмите юношей. Люди должны собраться там и увидеть, как мы испечем их живьем! - так сказал владыка, о юноши! - возвестили (им посланные).

- Хорошо! - отвечали они.

(Братья) быстро отправились и подошли к краю земляной печи. Здесь (владыки Шибальбы) захотели заставить (юношей) участвовать, в издевательстве над собой.

- Давайте выпьем нашего опьяняющего напитка и перелетим (над костром) по четыре раза каждый, кто как умеет, о юноши! - было приказано им Хун-Каме.

- Не пытайся обмануть нас! - отвечали (братья). - Или, быть может, мы не знаем о нашей (предстоящей) смерти, о владыки? Так смотрите же!

И обнявшись друг с другом, лицом к лицу, они оба вытянули свои руки, пригнулись к земле и прыгнули в подземную печь. Так они погибли, оба вместе.

Все обитатели Шибальбы были исполнены радости, они вовсю кричали, раскрыв рты, вовсю свистели и восклицали: «Вот теперь-то мы победили их! И поистине не так уж легко они сдались!».

Немедленно они позвали Шулу и Панама, которым (братья) дали свои наставления, и подробно расспросили их, что нужно сделать с костями (погибших).

Затем обитатели Шибальбы, после того как вопросили судьбу, смололи кости (юношей) и бросили их в речную стремнину. Но кости не удалились далеко; они тотчас опустились на речное дно и превратились снова в прекрасных юношей. И когда они появились опять, у них были те же самые лица и облик.

 

Глава 13

На пятый день (Хун-Ахпу и Шбаланке) появились снова и были увидены в воде людьми. Оба они имели вид людей-рыб, когда обитатели Шибальбы видели их. И они охотились (за братьями) по всей реке.

А на следующий день они явились, как два бедняка с очень старыми лицами, жалким видом и в лохмотьях; ничего привлекательного не было в их наружности. Так они были увидены всеми обитателями Шибальбы.

И они совершали самые различные деяния. Они исполняли танец ночной ласточки, двуутробки, танец броненосца; а в особенности танцевали «сороконожку» и танец на ходулях.

Кроме того, они совершали многочисленные чудеса. Они сжигали дома, как будто они горели в действительности, и тотчас восстанавливали их снова. Многие обитатели Шибальбы в изумлении смотрели на них.

Наконец, они умышленно разрезали друг друга на куски; они убили друг друга. Тот, кто первый дал себя убить, распростерся и лежал, как мертвый, и в то же мгновение (другой) возвращал его к жизни. Обитатели Шибальбы смотрели в удивлении на все, что они делали, а они совершали это, как начало своей победы над обитателями Шибальбы.

Слово об их представлениях дошло, наконец, до ушей владык Хун-Каме и Вукуба-Каме. Когда они услышали это, они воскликнули: «Кто эти два бедняка? Они действительно доставляют так много удовольствия?».

- Да, поистине прекрасны их танцы и все, что они совершают, - ответил тот, кто принес эти известия владыкам. Услышав о таком искушении, (владыки) послали своих посланных позвать (пришельцев): «Скажите им, чтобы они поскорее пришли сюда, скажите им, чтобы они пришли и мы могли бы видеть, что они делают, чтобы мы могли удивляться им и оказать им внимание, - так сказали владыки. Так вы должны возвестить им», - вот что было сказано посланным.

Они сразу же направились к танцовщикам и передали им послание владык.

- Мы не можем желать этого, - (сказали юноши), - потому что поистине мы устыжены. И как же мы можем не стыдиться появиться в доме владык? Ведь наши лица поистине отвратительны. Разве наши глаза не жадны из-за нашей крайней нищеты? Разве вы не видите, что мы всего-навсего лишь бедняки-танцовщики? Что скажем мы нашим товарищам по бедности, которые еще не пришли с нами и хотят принять участие в наших танцах, порадоваться вместе с нами? Как можем мы исполнять наши танцы без них перед владыками? Вот по какой причине мы не хотим идти, о вестники! - сказали Хун-Ахпу и Шбаланке.

Наконец, с потупленными лицами, выражая явное нежелание, горечь и глубокую печаль, они отправились; но через некоторое время вновь отказались идти, и вестники били их много раз по лицам, когда они вели (братьев в дом) владыки.

И вот, прибыли они к владыкам, боязливые и со склоненными головами; они подошли и простерлись, они выказывали почтительность и смирение. Они выглядели слабыми и оборванными, и облик их был действительно внешностью бродяг, когда они прибыли.

Их немедленно спросили об их родине и об их народе; они спросили их также об их матери и их отце.

- Откуда вы идете? - спросили их (владыки).

- Мы совершенно ничего не знаем, владыка! Мы не знали лиц нашей матери и нашего отца; и были мы очень малыми, когда они умерли, - ответили они и не сказали ни слова больше.

- Хорошо! Теперь исполняйте ваши штуки, чтобы мы могли дивиться на вас. Что вам для этого требуется? Мы удовлетворим ваши пожелания, - было сказано им.

- Мы ничего не желаем, но мы поистине очень испуганы, - ответили они на это владыке.

- Не бойтесь ничего и не стыдитесь! Танцуйте! И изобразите прежде всего, как вы убиваете друг друга, а затем сожгите мой дом, делайте все, что вы умеете делать. Мы будем дивиться на вас; этого желают наши сердца. Итак, быстро (принимайтесь) за дело, бедные создания; мы дадим вам все, что вы пожелаете, - говорили они им.

Тогда они начали петь и танцевать. Все обитатели Шибальбы прибыли и собрались, чтобы видеть их. И они исполнили все танцы: они станцевали «двуутробку», они станцевали «ночную ласточку» и они станцевали «броненосца».

И тогда владыка сказал им: «Разрежьте мою собаку на части, и пусть она будет снова возвращена вами к жизни», - так приказал он им.

- Да будет так! - ответили они и разрезали собаку на кусочки. Затем сразу же они возвратили ее снова к жизни. И собака воистину была полна радости, когда она была возвращена к жизни, и виляла хвостом, когда (братья) оживили ее.

И тогда владыка сказал им: «Сожгите же теперь мой дом!». Так он приказал им. Сразу же они подожгли дом владыки, и хотя все владыки собрались там, внутри дома, они все же не были обожжены. Быстро они сделали его снова целым, и ни на одно мгновенье дом Хун-Каме не был разрушен.

Все владыки (Шибальбы) веселились; они даже танцевали сами (от восторга), и это доставило им много удовольствия.

Тогда им было приказано владыкой:

- Теперь убейте человека, принесите его в жертву, но не допускайте, чтобы он умер, - так было сказано им.

- Очень хорошо! - ответили они.

И, схватив одного человека, они быстро принесли его в жертву. А затем они вырвали у него сердце и высоко (подняли) его, чтобы все владыки могли видеть (сердце).

И снова Хун-Каме и Вукуб-Каме были восхищены. Мгновение спустя человек был возвращен обратно к жизни (братьями), и его сердце было исполнено бурной радости, когда он воскрес.

Владыки были удивлены.

- Принесите теперь в жертву друг друга, пусть мы увидим это, - сказали владыки, - наши сердца поистине жаждут такого представления от вас!

- Очень хорошо, о наш повелитель! - ответили они.

И тогда они приступили к жертвоприношению друг друга. Вот Хун-Ахпу был принесен в жертву Шбаланке; одна за другой его руки и его ноги были несколькими кусками отрезаны от (туловища), его голова была отрублена от его тела и унесена прочь; его сердце было вырвано из его груди и брошено на (ветви) растения цалик. Все владыки Шибальбы были опьянены (этим зрелищем). Они хотели только одного: только смотреть на представление, которое устроил Шбаланке.

- Встань! - воскликнул он, и мгновенно (Хун-Ахпу) возвратился к жизни. Тогда (братья) были очень счастливы, счастливы были и владыки. Действительно, то, что совершали они, наполняло восторгом сердца Хун-Каме и Вукуба-Каме, и они чувствовали себя так, как будто они сами совершали все это.

Тогда их сердца наполнились желанием и стремлением раскрыть загадку представлений Хун-Ахпу и Шбаланке; и у Хун-Каме и Вукуба-Каме вырвались слова:

- Сделайте то же самое с нами! Принесите в жертву нас! - сказали они. - Разрежьте нас на куски, одного за другим! - сказали Хун-Каме и Вукуб-Каме Хун-Ахпу и Шбаланке.

- Очень хорошо! После этого мы возвратим вас снова к жизни. Разве существует для вас смерть? Ведь мы те, кто обязан доставлять вам развлечения, а вы - повелители над вашими сыновьями и подданными, - сказали они владыкам.

И случилось так, что они принесли в жертву первым того, кто был предводителем владык, того, кого звали Хун-Каме, повелителя Шибальбы.

И когда Хун-Каме был мертв, они схватили Вукуб-Каме, и они не возвратили ни того, ни другого снова к жизни.

Обитатели Шибальбы бежали, как только они увидели, что оба их владыки убиты и расчленены на куски. А это было сделано (братьями), чтобы покарать их. В одно мгновение был убит главный владыка, и они не вернули его снова к жизни.

А один из владык смирился и явился перед лицами танцовщиков. Они не открыли его, и они не нашли его. «Пощадите меня!» - сказал он, когда он пришел в чувство.

Все сыновья и подданные (владык Шибальбы) бежали в глубокое ущелье, и все они собрались одной огромной толпой в этой узкой, глубокой пропасти. Там они собрались огромной толпой, и полчища муравьев пришли туда и нашли их и вытеснили их из ущелья. Так (муравьи) гнали их по дороге, и когда они вернулись назад (в Шибальбу), то простерлись (перед победителями) и сдались. Они все покорились и когда приходили, то горько плакали.

Вот таким образом было сокрушено владычество Шибальбы. Только чудесами и своими превращениями смогли (братья) совершить все это.

 

Глава 14

Немедленно (Хун-Ахпу и Шбаланке) объявили свои имена и были превознесены перед всеми обитателями Шибальбы.

- Слушайте наши имена, которые мы вам назовем! Мы скажем вам также и имена наших отцов. Мы сами, мы Хун-Ахпу и Шбаланке, - вот наши имена. А имена наших отцов - тех, кого вы убили, - Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу. Мы - те, кого вы видите здесь, - мстители за пытки и страдания наших отцов. Вот причина, почему мы негодуем за все злое, что вы свершили по отношению к ним. Поэтому мы положим конец всем вам, мы умертвим вас, и ни один из вас не сможет ускользнуть, - сказали они. Все обитатели Шибальбы сразу же пали на колени, умоляя:

- Пощадите нас, Хун-Ахпу и Шбаланке! Действительно, мы провинились перед вашими отцами, как вы говорите, и они погребены в Пукбаль-Чах, - сказали они.

- Хорошо! Вот наш приговор, который мы возвещаем вам. Слушайте его, вы все обитатели Шибальбы. Поскольку ни ваша великая мощь, ни ваше племя более не существует и поскольку вы не заслуживаете пощады, то вы займете низкое положение, не будут вам оказывать больше почестей. Очень немного достанется вам от крови и черепов, а игра в мяч будет не для вас. Вы будете проводить ваше время в изготовлении глиняных горшков и сковородок и камней для перемола кукурузы. Только дети чащ и пустынь будут представлены вашему покровительству. Но порождения света, сыновья света не будут иметь общения с вами, и они будут избегать вашего присутствия. Грешники, искатели раздоров, носители печалей, изменники, отдающиеся порокам, - вот те, кто будет приветствовать вас. И не будете вы больше неожиданно схватывать людей (для жертвоприношений); помните, что ваше положение теперь низкое!

Так говорили они всем обитателям Шибальбы.

Так началось разрушение их величия и их печали, хотя их и призывали еще потом. Не велико было их могущество и в былые дни. Им нравилось лишь причинять людям злое в те времена. В действительности и в те дни они не принадлежали к разряду богов. Кроме того, их страшные лица вызывали у людей ужас и отвращение. Они порождали только распри и несчастья. Они подстрекали к злу, и греху и к разногласиям.

Они были также фальшивы сердцем, черные и белые в одно и то же время, завистливые существа и угнетатели, согласно тому, что говорилось о них. Кроме того, они раскрашивали свои лица и мазали их жиром.

Вот таким образом они потеряли свое величие и свой блеск; так произошло падение их владычества.

И это свершили Хун-Ахпу и Шбаланке.

Между тем бабушка плакала и печалилась перед посаженными. и оставленными ими тростниками. У тростников этих сперва появились побеги и они зазеленели, но затем засохли. Когда же (братья) бросились в подземную печь, (тростники) зазеленели снова. Тогда бабушка зажгла огонь и сожигала благовония перед тростниками в память своих внучат. И сердце бабушки исполнилось радости, когда тростники зазеленели вторично. Бабушка оказывала им почести, как богам, и называла их «Центром дома», «Никах» назывались они.

«Зеленые тростники, растущие на равнинах», - вот было их имя. И они назывались «Центром дома» и «Центром», потому что (Хун-Ахпу и Шбаланке) посадили тростники в самой середине дома. И тростники были названы «зелеными тростниками, растущими на. равнинах», потому что (братья) посадили их в выровненную землю

Их также называли «зеленые тростники», потому что они зазеленели. Эти имена были даны им Шмукане, даны тем (тростникам), которые посадили Хун-Ахпу и Шбаланке, чтобы они напоминали бы о них их бабушке.

Итак, их отцами, умершими давным-давно, были Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу. (Хун-Ахпу и Шбаланке) теперь увидели лица своих отцов здесь, в Шибальбе, и их отцы разговаривали со своими потомками, с теми, кто победил (владык) Шибальбы.

А вот как их отцы были почтены ими. Вукуб-Хун-Ахпу они почтили следующим образом: они отправились почтить его в Пукбаль Чах.

Прежде всего им хотелось, чтобы возникло его изображение, и поэтому он был спрошен о его голосе и обо всем: о его рте, его носе и его глазах. Они обнаружили его голос, но он мог свершить лишь очень немногое. Он мог только что-то произносить; его рот не мог назвать по имени своего брата-близнеца; он только лишь что-то лепетал.

А сердце их отца, которое оставалось лежать там, - которое оставалось лежать там, в Пукбаль-Чах, - почтили они таким образом: «Пусть будут призывать тебя, да будет так! - сказали ему его сыновья, когда они утешали его. - Прежде всего, вы должны стать почитаемыми, и вам первым будут молиться порождения света, сыновья света. Ваши имена не будут никогда забыты! Да будет так! - говорили они своему отцу и этим утешали его сердце. - Мы - отмстители за вашу смерть, за вашу гибель, за страдания и печаль, которая была причинена вам».

Таковы были их слова прощания, когда они уже полностью победили всех обитателей Шибальбы.

Тогда они удалились от них и поднялись наверх, в средоточие света; в одно мгновение они были подняты на небо. Одному было дано Солнце, другому - Луна. Тогда осветился свод небес и лицо земли. Теперь они обитают на небесах.

И вот, тогда четыреста мальчиков, убитых Сипакной, также поднялись (на небо); они снова стали товарищами (братьев) и обратились в звезды на небе.

 

Дальше»»

 
     

Наверх

Copyright © 2004-2015 Erender Inc. All Rights Reserved.